воскресенье, 29 января 2006
Музыка! Какое сильное слово! А то, что оно обозначает - еще сильней... Она подобно ветру может обточить любую скалу и в тоже время мягко ласкать лепестки лилии... Она, как огонь может унечтожить весь лес, а может и согреть продрогшую душу... Она подобна воде, обдает тело приятной прохладой, но способна похоронить в своих глубинах... Она тверда как камень, но в то же время мягка как самое нежное прикосновение любимого...
Однако все это подвластно только лишь НАСТОЯЩЕЙ музыке! И никогда, НИКОГДА фальшь не вызовет чувство радости и горя, гордости и печали, смирения и жажды свободы одновременно! Никогда!
читать дальшеМой замок стоит на утесе крутом
В далеких, туманных горах,
Его я воздвигнул во мраке ночном,
С проклятьем на бледных устах.
В том замке высоком никто не живет,
Лишь я - его гордый король,
Да ночью спускается с диких высот
Жестокий, насмешливый тролль.
На дальнем утесе, труслив и смешон,
Он держит коварную речь,
Но чует, что меч для него припасен,
Не знающий жалости меч.
Однажды сидел я в порфире златой,
Горел мой алмазный венец,
И в дверь постучался пивец молодой,
Бездомный, бродячий пивец.
Для всех, кто отвагой и силой богат,
Отворены двери дворца.
В пурпуровой зале я слушать был рад,
Безумные речи певца.
С красивою арфой он стал недвижим,
Он звякнул дрожащей струной,
И дико промчалась по залам моим
Гармония песни больной.
"Я шел один в ночи беззвездной,
В горах с уступа на уступ,
И уидал над мрачтой бездной,
Как мрамор белый, женский труп.
Влачились змеи по уступам,
Угрюмый рос чертополох,
И над красивым женским трупом
Бродил безумный скоморох.
И смерти дивный сон тревожа,
Он бубен потрясал в руке,
Над миром девственного ложа
Плясал в дурацком колпаке.
Едва звенели колокольца,
Не отдаваяся в горах,
Дешевые сверкали кольца
На узких сморщеных руках.
Он хохотал, смешной, беззубый,
Скача по сумрачным холмам,
И прижимал больные губы
К холодным, девичьим губам.
И я ушел, унес вопросы,
Смущая ими божество,
Но выше этого утеса
Не видел в мире ничего."
Я долее слушать безумца не мог,
Я поднял сверкающий меч,
Певцу подарил я кровавый цветок
В награду за дерзкую речь.
Цветок зазиял на высокой груди,
Крассиво-горящий багрец...
"Безумный певец, ты мне страшен, уйди".
Но мертвенно бледен певец.
Порвалися струны, протяжно звеня,
Как арфу, его я разбил,
За то, что он плакать заставил меня,
Властителя гордых могил.
Как прежде, в туманах не видно луча,
Как прежде, скитается тролль,
Он, бедный, не знает, бояся меча,
Что властный рыдает король.
По-прежнему тих одинокий дворец,
В нем трое, в нем трое всего:
Печальный король и убитый певец,
И дикая песня его.
Н. Гумилев